Десять лет кода руками
Прошлой зимой я собирался уволиться и больше никогда не работать программистом. Мне надоело писать код, надоело лидить — надоело всё.
Я не уволился. Вместо этого начал работать с агентами и вот уже несколько месяцев не пишу код руками — и не вижу в этом смысла: агент делает то же самое лучше и в сотню раз быстрее. Год назад я и представить не мог, что буду так работать.
Раньше у меня была скрам-команда из пяти–восьми человек, а иногда и из одиннадцати; теперь — два разработчика и бизнес-аналитик, а код пишут агенты. Об этом будет четыре поста; этот — о том, как было раньше и как я дошёл до той зимы.
Посты намеренно личные: так я подвожу черту под годами, когда писал код своими руками. Руководства здесь не будет — об обвязке, с которой я работаю, есть отдельные посты (первый, что изменилось).
Путь
- до IT
- учёба
- EPAM
- 2006 – 2010 Реставрация исторических зданий в Петербурге
- 2010 – 2014 Гид на Пхукете Потом фотограф, виртуальные 3D-туры
- 2011 Промышленный альпинизм
- 2014 – 2016 Снова в России Йога, гипсовая лепнина, стройка
- 2015 Реставрация исторического интерьера
- Сентябрь 2016 Учу JavaScript
- Весна 2017 Первая работа, маленький стартап
- Осень 2017 EPAM
- 2019 – 2021 Большие интернет-магазины Кранч и выгорание
- 2021 – 2023 Внутренний портал, команда из четырёх
- Октябрь 2021 Отъезд из России
- 2024 – 2026 Команда мечты, WYSIWYG-редактор До января 2026
Гид, альпинист, фотограф
Когда-то я много путешествовал автостопом, и однажды меня занесло в Таиланд. Денег не было, а мои друзья как раз работали гидами, и я присоединился к ним. Паттайя мне не понравилась, и я перебрался на Пхукет. Там я около полутора лет водил морские экскурсии: на Симиланские острова, на Пхи-Пхи и на другие острова.
Между сезонами знакомые позвали меня в промышленные альпинисты, и я уехал к ним на одно лето.
Промышленный альпинизм, фасад высотки
Первый раз повиснуть на верёвке было по-настоящему страшно: я думал, что жутко боюсь высоты, и, прежде чем вывеситься, минут сорок боролся с собой. Потом страх прошёл. Работа тяжёлая, но мне она нравилась: результат видишь сразу.
Со временем водить экскурсии мне надоело, и я решил попробовать себя в фотографии. Портреты у меня получались так себе, поэтому я стал снимать виртуальные 3D-туры для коммерческой недвижимости — два из них до сих пор есть на странице «Обо мне». Из этого вырос небольшой и вполне успешный бизнес. Закончился он в 2014 году вместе с очередным тайским переворотом, а с ним закончились и деньги.
Стройка
Две работы до программирования
Я вернулся в Россию, где 3D-туры почти никому не были нужны. Иногда преподавал йогу, вёл персональные занятия, но денег перестало хватать совсем, и я пошёл на стройку.
Стройка не была для меня новой: до Таиланда я много работал на реставрации исторических фасадов в Петербурге. Теперь я монтировал гипсовую лепнину в новых квартирах — и это тоже называю реставрацией: мы часто приходили после других мастеров и переделывали всё, что они сделали плохо. Работать на стройке мне очень нравилось.
Минус у этой работы один, но большой: денег в ней мало. Альпинистам и реставраторам платят неплохо, но выше потолка не подняться — разве что выбьешься в прорабы. К тому же работа физически тяжёлая, и здоровья на неё мне уже не хватало.
А деньги были нужны: семья выросла, и после возвращения в Россию мы жили буквально на копейки и ели что придётся. Я стал думать, что я вообще умею, и в итоге решил стать программистом.
Почему программирование
Компьютеры мне нравились всегда, с детства я любил игры, а ещё у меня был небольшой фриланс на WordPress и PHP, на котором я кое-что заработал. К тому же в IT тогда был большой бум: в программисты шло много людей, и они всё равно были нужны. Я трезво рассудил, что это самое разумное, что я могу сделать, и вписался в эту волну.
Ещё до старта я расспросил знакомых программистов, кто чем занимается. Сначала я метил в Java, потому что там больше платят, но оказалось, что войти в неё довольно сложно. Тогда я выбрал фронтенд и JavaScript.
Одна книга и несколько месяцев
После одного крупного заказа у меня появились деньги, чтобы два-три месяца сидеть дома и учиться, — по-моему, с сентября по ноябрь 2016 года. Когда они кончились, я вернулся к гипсу и учился по вечерам. Без единого пропущенного дня.
Поначалу было тяжело: голову я давно не нагружал и боялся, что не справлюсь. В методе я при этом не сомневался: при рациональном подходе успех почти неизбежен, а терпения и методичности мне не занимать. Главной книгой стал «Выразительный JavaScript». Я читал главу и делал к ней задания — честно, не открывая следующую, пока не решу всё в предыдущей, — и так, медленно, перечитывая снова и снова, прошёл книгу до конца.
Тогда же появился этот блог. Первый пост вышел 31 декабря 2016 года: «Hello World!» и обещание скоро показать первый проект. Проект появился через четыре дня — «Жизнь» на чистом JavaScript, одно из упражнений той же книги. Все одиннадцать демо 2017 года, которые до сих пор есть на сайте, — L-системы, розы, случайные блуждания — я написал в год учёбы руками, строчку за строчкой.
Сумасшедший гениальный директор
Первую работу я нашёл, кажется, по объявлению. Это был петербургский стартап-посредник: он брал молодых разработчиков, которые хотели учиться, отбирал талантливых, доучивал их и продавал их услуги на Upwork, оставляя себе процент. Нас пришло туда трое, и все мы были, что называется, супер-джунами.
Директор был по-настоящему талантливым программистом — и абсолютно сумасшедшим. Его сутки длились не двадцать четыре часа, а двадцать шесть: ночь каждый день сдвигалась вперёд, и на работу он приходил когда придётся. Иногда он ни с кем не разговаривал, иногда кричал на нас.
И всё же фундамент, на котором я стою до сих пор, заложил именно он. Он учил, как развиваются приложения, с чего начинать и где искать информацию, как тестировать, на что обращать внимание, а на что нет, как работать с людьми и с заказчиком. Учил, что архитектура важна и думать надо как инженер, учил TDD и экстремальному программированию. Я засиживался там до позднего вечера и впитывал всё это.
Потом у стартапа кончились деньги, и через друга меня взяли в EPAM.
Шесть месяцев, которые стали девятью годами
Я собирался задержаться там на полгода, не больше. И бам — остался на девять лет. Из-за людей.
Люди на моём первом проекте были золотые. Один офис, человек пятьдесят на проекте, два с половиной года вместе. Прекрасный тимлид, прекрасный проджект-менеджер. Мы пили пиво, оставались после работы, и на работу я правда ходил с радостью. Все, с кем я тогда работал, стали моими друзьями, с некоторыми мы общаемся до сих пор.
К тому же высокий уровень там был у всех, поэтому я быстро освоился и набрал опыт, который потом помог мне вырасти до сеньора, потом до тимлида, а потом взяться за обучение.
Мне просто повезло с людьми — и в том стартапе, при всём безумии и местами агрессии директора, и в EPAM. Почему-то я нравлюсь людям: они хотят меня учить, а я хочу учиться.
Обучением в EPAM я занимаюсь давно: провёл много входных интервью, до сих пор провожу асессменты и готовлю к ним людей — к переходу на следующий уровень. И да, звучит глупо, но компания отчасти стала мне семьёй и опорой, когда я уехал из России. Наверное, поэтому мне так трудно с ней расстаться: она — отблеск старого мира, которого больше нет.
Как работала скрам-команда
Все эти годы я работал в аутсорсе: сначала e-commerce, большие интернет-магазины, потом life science. Последние пять лет вёл команды; типичная выглядела так:
flowchart TB client["заказчик"] pm["проджект-менеджер"] ba["бизнес-аналитик"] sm["скрам-мастер"] lead["тимлид (я)"] fe["2–3 фронтендера"] be["2 бэкендера"] ops["1 DevOps"] qa["2 тестировщика"] client --> pm client --> ba pm --> lead ba --> lead sm --> lead lead --> fe lead --> be lead --> ops fe --> qa be --> qa
В самые загруженные времена мой день начинался в девять: полчаса на кофе и почту, потом четыре-пять часов встреч подряд, а в промежутках — код-ревью и сообщения. На созвонах обсуждали статусы, говорили с заказчиком, помогали застрявшим. У меня как у лида созвоны и согласования съедали до 70% времени, у обычного разработчика — 15–20%. Обедали мы с коллегами в кафе, а после работы я ещё пару часов проводил в школе архитекторов — внутреннем курсе EPAM. Дни пролетали, и людей в них было под завязку. Такое мало кто любит, а мне это часто нравилось: день не сводился к одному коду.
Процесс — стандартный скрам с множеством согласований: работу резали на эпики, эпики — на фичи, фичи — на задачи; были WBS (разбивка работы на части), планирование спринта, рефайнмент, оценки в стори-поинтах. За типичный двухнедельный спринт мы сдавали одну страницу или один блок на странице.
Бесконечный скролл с фасетами для магазина, например, занял около трёх спринтов — полтора месяца. API уже был готов, мы делали только фронтенд. Вся сложность была в SEO: при прокрутке URL должен был меняться на нужную страницу, а карточки товаров были разной высоты, и момент перехода трудно было поймать — к тому же в обе стороны. Сейчас такое делается примерно за день.
У разработчика день уходил на код-ревью, которого было много, на демо тестировщикам и на отладку: поиск багов отнимал до 30–40% времени. Баги шли в основном от регрессий, невнимательности к деталям, не до конца проработанных контрактов с бэкендом и техдолга, который вечно путался под ногами. Тесты откладывали — на них никогда не хватало времени.
Велосити мы считали, но посреди спринта постоянно прилетали срочные задачи, а исправление багов портило картину ещё больше. Оценки при этом всегда были занижены: из-за давления менеджмента, из-за того, что всю сложность задачи не понимали заранее, и просто из оптимизма. Поэтому перед каждым релизом мы засиживались допоздна или выходили в выходные. Хуже этого в работе не было ничего.
Краков
Краков, январь 2019
Были и другие дни. В январе 2019 года мы со старой e-commerce-командой делали большой магазин, и заказчик позвал нас в командировку к себе в офис. Днём работали, вечером шли из гостиницы ужинать. На один из этих дней пришёлся мой день рождения, 21 января. Он просто совпал — кажется, я даже никому не сказал. Мы сидели в стейкхаусе, пили пиво и шутили. Было ужасно весело, было какое-то невероятное чувство подъёма и единства. И еда — правда лучший бургер в моей жизни.
Команда за столом
Выгорание
С мая 2020 по январь 2021 года я был тимлидом на большом интернет-магазине. Опыта лидерства было мало, и распределять нагрузку я не умел: пытался быть одновременно тимлидом и архитектором, проводить интервью, учиться в школе архитекторов и при этом ещё писать код. Выбери я что-то одно, наверное, избежал бы выгорания — по крайней мере, в таком виде.
Мы очень спешили: срок сдачи зафиксировали ещё при подписании договора, до того, как стало понятно, сколько всего вскроет работа. Это был переезд с легаси — на PHP или на Java, точно не помню — на новые для меня Next.js и GraphQL. В обеих была масса незнакомых мне деталей, а делать на них нужно было сложные вещи: управлять данными из API на фронтенде так, чтобы всё не развалилось при серверном рендеринге.
Такое обязательство давит по цепочке сверху вниз, и в команде постоянно было одно ощущение: мы не успеваем, всё нужно было сделать ещё вчера, и виноваты в этом мы. Прямо этого никто не говорил, но это было лейтмотивом всей работы. Проект несколько раз сорвал дедлайн — не из-за ковида, а из-за того самого срока. Пять-шесть месяцев без передышки — это был ад.
Открываешь ноутбук, закрываешь его через двенадцать часов и не помнишь, куда делся день, — он целиком ушёл туда. Иногда у меня не было ни сил, ни времени даже поесть. Слава богу, я тогда был не один, и дома мне очень помогали.
Навалилось всё сразу: школа архитекторов, которую я в тот год закончил с большим трудом; интервью — я любил их, они хоть ненадолго отвлекали от проекта, который мне уже осточертел; и ковид, к которому я тогда относился серьёзно: все сидели по домам в постоянном страхе заболеть.
Постепенно я перестал выдерживать. Стал раздражительным и злым, срывался на близких. Началась депрессия, всё время было грустно. Но я продолжал работать — пока не начала сильно болеть голова. Дошло до того, что я открывал ноутбук, работал полчаса, и голова болела так, что дальше я просто не мог. Поднималось давление, лицо краснело.
Тогда я сказал своему лиду, скорее всего на личном созвоне: «Слушай, я не могу. Кажется, я серьёзно заболел». Я ушёл с проекта на бенч — так в EPAM называют оплачиваемое время между проектами. Я пробыл там месяца два.
Спасибо потом никто так и не сказал. Думаю, такая работа копит в команде общее раздражение: люди устают друг от друга, и слов благодарности уже не находится ни для кого.
Деревня
Другая деревня, 2020
Жил я тогда в деревне: уехал туда в 2020 году от локдаунов, подруга сдала мне дом, и в нём я провёл зиму 2020–2021 года — последние месяцы кранча, а потом бенч. На бенче я гулял, ходил в лес, жёг костры: природа всегда меня восстанавливает. Долгие ночи, камин и никакого программирования. Тогда же после долгого перерыва я вернулся к йоге и постепенно пришёл в себя. С тех пор я много внимания уделяю телу — спорту, нормальной еде.
В работу я возвращался тяжело: на новом проекте долго не мог работать в полную силу и быстро уставал. Я начал ставить себе границы: снизил нагрузку до минимума и занимался только им, без дополнительных обязанностей. Работал намеренно медленно и уходил вовремя, что бы ни происходило. Потом перешёл на четырёхдневную рабочую неделю — и работаю так до сих пор: три дня отдыха в неделю я оплачиваю частью зарплаты, и оно того стоит.
На восстановление ушло, думаю, года полтора-два. Полностью я, кажется, так и не восстановился, но сейчас всё более или менее в порядке. Всем, кто попадает в такую же ситуацию, я теперь говорю: так делать не надо.
С агентами сейчас есть что-то похожее. Всё кажется лёгким, как игровой автомат в казино: дёрнул рычаг — получил очередную порцию дофамина. И от этого приходится сознательно отказываться, когда понимаешь, что пора: пора закрывать, пора заканчивать.
Тот, с кем никто не хотел работать
С марта 2021 года я два года вёл команду из четырёх разработчиков на корпоративном портале заказчика. Проект был так себе. Но там я встретил парня, с которым никто не хотел работать.
Я сразу понял, что он талантлив: он глубоко разбирался в том, что делает, и всегда искал причину проблемы, а не просто чинил баг. А вот с людьми он ладил очень плохо: он был из небольшого города, никогда не работал в команде, английский у него был слабый, и он был настолько нелюдимым, что работать с ним никто не хотел. Он подумывал уйти из компании. Я стал его ресурс-менеджером — в EPAM это человек, который следит за ростом разработчика и его проектами.
Никаких специальных тренингов я для него не устраивал. Мы просто много разговаривали и так или иначе выходили на тему командной работы: он не знал, как много значит единство, которое возникает в больших командах.
Нелюдимость оказалась просто защитой. Ему нужно было время, чтобы оттаять и опустить щиты, а на самом деле он замечательный, добрый человек. За полтора года вместе он расслабился и стал отличным, полноценным членом команды. Сейчас с ним хотят работать везде. Мы до сих пор дружим; он живёт в Турции.
Почему мне нравилось быть лидом
Потому что лид много работает с людьми, а мне всегда нравилось рассказывать, объяснять, помогать — разблокировать тех, кто застрял и не понимает, что делать дальше. Снимать барьеры, убирать препятствия, учить — это я люблю больше всего на свете, и ничто не приносит мне такого удовлетворения.
А вот взгляд заказчика: в январе 2022 года его архитектор написал мне рекомендацию в LinkedIn. Привожу её как есть, убрав только название компании:
Igor is one of the best developers and tech consultants I know. At [the client] we are every day happy to work with him.
We are lucky to work as one team with people from EPAM, regional IT and corporate IT. This is of cause [sic] possible because everybody and specially Igor concentrates on results and quality. It is so great have a business relationship that is based on trust and not time consuming politics.
В переводе: «Игорь — один из лучших разработчиков и технических консультантов, которых я знаю. В [компании заказчика] мы каждый день рады работать с ним. Нам повезло работать одной командой с людьми из EPAM, регионального и корпоративного IT. Это возможно потому, что все, и особенно Игорь, нацелены на результат и качество. Здорово, когда деловые отношения строятся на доверии, а не на политике, которая отнимает время».
Отъезд
В октябре 2021 года, в разгар этого проекта, я уехал из России. Мне было тревожно: начались гонения на интернет, стали блокировать VPN, появилась цензура, и я решил, что ни к чему хорошему это не приведёт. После ковида хотелось пожить где-нибудь ещё, и EPAM это позволял.
Я поехал на машине через Грузию в Турцию. Уезжать навсегда не собирался, но вещи на всякий случай взял. Куда именно еду, не знал. Кто-то посоветовал Фетхие. Это оказался маленький, очень приятный и недорогой город у моря с прекрасным климатом.
Когда началась война и люди стали уезжать, в том числе в Турцию, помогать им было для меня совершенно естественно — я ведь уже был там. Та же разблокировка, то же снятие препятствий. Я всех звал в Фетхие, и там сложилось целое сообщество: коллеги из EPAM, люди из Петербурга. Одно время Фетхие был настоящим посёлком EPAM.
Потом в Турции начались проблемы с документами, да и многие с самого начала видели в ней перевалочный пункт по дороге в Европу. Я тоже быстро понял, что жить там не хочу: слишком другая культура. Долго выбирал между Южной Америкой, Западной Европой и Сербией и в итоге остановился на Сербии — она близка России по культуре, и жить в ней приятно.
А Петербург я люблю до сих пор. Люблю его архитектуру — я много работал реставратором на его исторических зданиях — и чувствую себя там на своём месте. Мне нравятся каналы, река, которая течёт через весь город, гранит набережных. Я долго жил в центре, а это особенное место: туда со всей России едут люди, которые чем-то не похожи на остальных, и встречаешь там самых разных чудаков. Это здорово.
Я очень скучаю по Петербургу. Приезжаю туда раз в год и вижу, как сильно он изменился: того города, который я любил, почти не осталось, все разъехались. И всё равно хотел бы когда-нибудь вернуться.
Команда мечты
Моя последняя настоящая скрам-команда — 2024–2026 годы. На пике в ней было, кажется, пять разработчиков: я как лид, один бэкендер и трое фронтендеров. Плюс проджект-менеджер, она же бизнес-аналитик, и два тестировщика. Проект из life science — WYSIWYG-редактор. Команда была удалённой.
Мы все дружили, и все были замечательными людьми. Бывало, после работы мы созванивались и просто болтали. Скрам-церемонии мы более или менее соблюдали, но дело было не в них, а в людях. Мне очень повезло их встретить, и я их всех люблю.
Закончилось всё, когда заказчик решил передать проект разработчикам из Индии. Люди стали уходить по одному, по двое, и в январе 2026 года ушёл и я. Было очень грустно. Но в аутсорсе это, к сожалению, неизбежно: проекты меняются, хотя к людям привязываешься. Я стараюсь держать с ними связь и не теряться в этом большом мире. Из-за войны все разъехались по разным странам, не все остались в EPAM, но мы остались друзьями.
Последний код, который я написал руками
Тот редактор стал последним проектом, где я много писал руками. После него был небольшой — софт для научных микроскопов, — но там руками я вносил только мелкие правки и писал тесты, а потом быстро перешёл на агентов.
Одна задача из редактора мне по-настоящему запомнилась; агенты тогда только появлялись. Приложение грузилось мучительно долго — до трёх минут на одну страницу, — и нужно было понять почему. Дважды я отступал ни с чем и публично говорил, что задача нерешаема. А через полтора месяца, с третьего захода, ответ оказался простым: собирать все обновления большого Redux-стора за какой-то промежуток, скажем за секунду, и применять их одним изменением, а не миллионом мелких, каждое из которых перерисовывает всё приложение. Вышло даже элегантно, и я до сих пор этим горжусь. Не знаю, додумался бы до такого агент: решение очень специфичное, нестандартное и нигде не описанное.
Вот в этом и был для меня настоящий кайф программирования — найти умное, оригинальное, интересное решение. Теперь ушёл и он. Хотя и раньше такие находки случались раз в год.
И ещё одно я понял только сейчас. Когда мне приходил в голову собственный проект, меня останавливало то, что весь этот код придётся долго писать самому, и я даже не начинал. За годы в EPAM пет-проектов у меня почти не было — это видно по GitHub:
Мои репозитории на GitHub по годам
Без форков, публичные и приватные, по дате создания.
gh repo list IgorKonovalov, 28 октября 2026 года. С 2018 по 2023 год почти все — песочницы на день или на несколько недель и примеры к докладам.
А потом пришёл 2026-й — о нём следующий пост.
Люди
Так я и подошёл к той зиме, с которой начал.
Вести людей, разблокировать их, учить — тяжёлая работа, но благодарная. А теперь она не нужна, и это потеря.
Наверное, люди всегда были для меня главным в профессии. И мне грустно, что наша работа дробится, команды становятся меньше, а нас заменяет машина. Мы можем работать быстро и эффективно — очень быстро и очень эффективно. Но того братства, того сообщества, по сути, уже нет.